Записки журналиста (zelenyislon) wrote,
Записки журналиста
zelenyislon

ОБЪЯВЛЯЮ КОНКУРС!

Изданные мои книги и книги моего отца можно купить в два раза дешевле, чем в книжных магазинах, на моем сайте www.zadornovknigi.ru

Новые, неизданные книги можно скачать на моем сайте http://zadornov.net/?post_type=product

Все поступившие деньги пойдут в общую копилку для создания художественного фильма «Рарог. Полет сокола».




Сегодня на сайте www.zadornov.net я расположил для скачивания книгу «От великого до смешного».

Мне повезло, в жизни я встречался с очень интересными людьми. Не только интересными, но и великими. Я учился у них, восхищаясь их остроумием. Не бойтесь, это не мемуары, а рассказ о тех моментах, которые до сих пор заряжают меня как батарейки, когда я о них вспоминаю.

А ещё я хочу поделиться своими рисунками переходного возраста от детства в раннюю юность. Я ведь мечтал стать художником, но мечта эта, как и мечты большинства людей, к сожалению, не сбылась.

Я много кем мечтал стать. И космонавтом, и поэтом…Ничего не сбылось:) Хотя вот недавно сочинил стишок. И объявляю конкурс на самое лучшее его продолжение. Призы за мной!

Путин:

- А у нас в России газ! А у вас?

Янукович:

- А у нас переворот, вот.

Лукашенко:

- А у нас одна картошка, но у нас её так множко,
Что нам по фигу ваш газ.
И никакой переворот не допустит наш народ!



А теперь главы из книги «От великого до смешного»:



«ВЫСТУПАЕТ ДЕВЯТЫЙ ВАГОН!»

Когда конферансье произносил эту фразу, начинался шквал аплодисментов. Приветствовали практически не меня, а советскую железную дорогу!


Все это на самом деле было: 1983-й год, я собирался в Ленинград, кажется, с сестрой и папой. Билеты у нас были во 2-й вагон. Приходим на посадку, а первых трех вагонов нет. Спрашиваю: «Где начальник поезда?» Проводница четвертого вагона мне отвечает: «В первых трех вагонах». Видимо, так его, бедолагу, в тупик вместе с этими тремя вагонами и увезли...

В общем, кое-как распихали нас по поезду. Я страшно разозлился. К тому времени я уже часто печатался в «Литературной газете» и даже был лауреатом премии «Золотой теленок». Что очень ценилось среди коллег, поскольку эта премия была как бы двойной – и золото и телятина одновременно! Я написал фельетон о том, как и почему нас распихивали по вагонам, после чего получил довольно много писем с описанием подобных случаев. В том числе и одно письмо, прочитав которое, я стал вслух зачитывать его в компаниях. О том, как к поезду прицепили два 9-х вагона.

Историю эту я отшлифовал, дофантазировал и стал рассказывать со сцены. И вот однажды, 10 августа 1984 года, меня пригласили на съемки передачи «Вокруг смеха». Это был день закрытия Олимпийских игр в Сан-Франциско, куда сборная СССР не поехала в знак протеста против чего-то там... Короче, нам повезло: чтобы отвлечь мысли советских людей от Олимпиады в США, в этот день советская цензура разрешила участникам телевизионных передач, и в особенности сатирикам, больший процент сатиры, чем обычно.

Позволили выступить даже Окуджаве, который тогда считался опальным поэтом. Следующим должен был выходить Хазанов, но он сильно запаздывал. Надо было чем-то заполнить возникшую паузу. И вот Веселовский, большой рыжий незаурядный Веселовский, возглавлявший в «Литературке» самый популярный в то время сатирический «Клуб 12 стульев», предложил: «Есть у меня один молодой автор, он может потянуть время. Хоть до утра будет выступать».

Я уже на тот момент довольно много поездил по стране с концертами от общества книголюбов. Имел опыт разговора с залом. Выступать пришлось всего минут 30-40, что по тогдашним меркам было просто безумием, так как даже маститым авторам давали не более пяти-шести минут. Сначала я прочитал то, что заготовлено, ну а потом стал просто болтать. В частности, рассказал эту историю про два девятых вагона. И оказалось, что все, подготовленное с редактором для съемки - чепуха по сравнению с этим рассказом.

Но если вы думаете, что наутро после передачи я проснулся знаменитым и меня стали узнавать на улице, то сильно ошибаетесь. Для съемок меня до неузнаваемости загримировали: нарисовали глаза, уши, раскрасили все, что можно – короче, на сцене появился человек, которому надо бы сниматься в передаче «Я сама»...

И вот программа вышла в эфир. Я безумно расстроился. Всего один короткий рассказик оставили и тот слегка сократили. Мне казалось, что это – провал. Да еще обрезали концовку. Там по сюжету второй 9-й вагон в конце концов попал в тупик вместе с пассажирами. И ночью одного пассажира, собиравшегося по турпутевке в Венгрию, хватил удар. Цензура отрезала концовку про Венгрию, потому что «это очень непатриотично, когда туристы стремятся в почти антисоветскую страну». (Позже мне разрешили Венгрию заменить на Болгарию как на более дружественную).

А на следующий день после выхода телевизионной передачи на экраны, я пошел на вокзал покупать билеты на поезд в Ригу. Стою в очереди, за мной - две женщины, и одна другой пересказывает мою историю с двумя 9-ми вагонами. Причем, пересказывает так неточно, что совершенно не смешно. И та, которой она пересказывала, её спросила: «А что тут смешного?». Я не выдержал такого издевательства над своим текстом и вмешался: «Неправильно рассказываете!». И уточнил, что неправильно. Тетка возмутилась: «А ты откуда знаешь?» Я попытался ей робко объяснить, что это именно я вчера выступал с этой историей по телевидению. Тетка пригляделась ко мне: «Да ладно врать! Тот симпатичный был!».

Вот так пришла первая популярность. Фамилию мою никто не запомнил. Имя, впрочем, тоже. Запомнили только словосочетание «Два девятых вагона». Поэтому конферансье объявляли меня в общих концертах так: «Михаил Задорнов (полная тишина в зале). Молодой, подающий надежды писатель-сатирик (полная тишина в зале). Вы помните историю про два девятых вагона? Выступает девятый вагон!» Начинались бурные аплодисменты. Приветствовали практически не меня, а советскую железную дорогу!



ЛЕНЯ. ПРУЖИНА РАСКРУЧИВАЕТСЯ

О Лене Филатове хочется рассказывать долго и много.


Он, как и мой отец, мыслил широкоформатно. Так же не подчинялся тем взглядам, которые в нас вдалбливали советской колотушкой. Он всегда высказывал свое личное мнение. И мнение это, как у поэта, рождалось в его сердце, а не в голове.

Конечно, все не без греха. И он был человеком со всеми присущими нам слабостями. Любил выпить, опохмелиться, далеко не мудро отстаивал в споре свою точку зрения – мог даже подраться! Довольно часто мог в споре обидеть человека, съязвить так, что тот становился его врагом на всю жизнь. Про одного из очень гордых, звездящих артистов, например, сказал, что тот напоминает ему описавшегося беркута.

А еще в Лене было то, что есть далеко не в каждом, – пружина! Есть такое выражение у инженеров - "заневоленная пружина". Вроде и пружина, но заневолена. Не может поэтому раскрутиться. Большинство людей в Советском Союзе напоминало заневоленные пружины, а Леня был пружиной раскручивающейся. Он не признавал неволи души. Он был прежде всего поэтом, а потом уже актером и режиссером. Стихи словно копились у него в душе, а потом от переизбытка поэтического давления, дабы организм не взорвался, они прорывались на бумагу. Леня, как и Пушкин, мог разговаривать рифмами. Бывало, в компаниях на спор импровизировал стихами...

Я понимаю, что большинство поклонников актера Леонида Филатова узнали его как поэта после того, как он написал "Сказку о стрельце". Я же полюбил его стихи со студенческих лет. В его рифмах не было банальных песенных глупостей: кровь – любовь, ты – цветы, да – звезда, туда – сюда, тогда – когда, зад – назад, ботинки – полуботинки… Леня писал, подражая Пушкину, в том смысле, что сидел на стуле так же, как великий поэт, поджав под себя правую ногу. Он не выдавливал, не вымучивал из себя стихи, они, повторяю, случались у него сами. Причем так легко, что я начинал верить, будто именно в этой поджатой ноге кроется секрет поэтического мастерства. Помню, как Наташа Варлей объявила, что выходит замуж за известного артиста Николая Бурляева. Ревнуя, Леня только на мгновение присел в позу пушкинского вдохновения и тут же подскочил со словами:

Из Коли жизнь ключом бурляет,
Она ж варляет дурака!



СТО ГРАММ ПОКРЕПЧЕ – ДЛЯ ПРОТРЕЗВЕВАНИЯ

Я завидовал остроумию Лени. Однажды в разговоре о советской цензуре он пошутил так, что я не сразу понял, что он вообще пошутил:

– В кабинете КГБ, откуда руководят цензурой, можно повесить такой лозунг-призыв: "Души прекрасные порывы!" Естественно, с восклицательным знаком, чтобы звучало как приказ.

Еще он быстро включился в нашу с Вовкой игру в эстрадные "уродии":

– Художник, который подарил своей любимой девушке миллион алых роз, - весьма странный тип. Во-первых, мало того что продал свой дом, еще и свой кров продал. У него что, дом был отдельно от крова? Или художник был грузином, тогда эту песню надо петь с грузинским акцентом, а поскольку грузины мягкий знак не произносят, получается, что он свою кровь продал – донором был. А во-вторых, какая с его стороны бестактность подарить любимой женщине миллион алых роз?! Это же четное число!

Сегодня, вспоминая те юношеские годы, я думаю, если бы мне предложили их еще раз прожить, я бы согласился на все... Единственное, на что только не согласился бы, - на такое количество застолий и пьянок. Эх, если бы была такая возможность редактировать свою жизнь по воспоминаниям! И Леня был бы еще жив, и мы с Вовкой не дарили бы теперь друг другу на дни рождения лекарства. И до сих пор чаще обсуждали бы прочитанные по вечерам новые книги, чем утренние свежие симптомы.

Это ж сколько надо было иметь здоровья в закромах организма, чтобы пить каждый вечер! Пили в общежитиях, в скверах на скамеечках, в гостях, кафе, пельменных, рюмочных… Нам казалось тогда, что мы гусары, а оказалось, что просто пьяницы!



Однако нет худа без добра. Я уверен, что пьянство в советской молодежи развивало чувство юмора гораздо энергичней, чем наркотики у современной. Почему? Потому что наутро нельзя было относиться без юмора к тому, что наделал по пьянке вечером.

Как можно было не расхохотаться, когда Леня, который курил больше остальных, поутру, после очередной попойки, проснулся, трезвея, потянулся за яблоком, откусил его и инстинктивно стряхнул с него указательным пальцем пепел?

В 22 года я лечился от последствий пьянства. И потом семь лет не пил ни одной рюмки даже на Новый год. Позже, правда, развязал, и даже бывали скромные запои, на один-два дня, с похмельем. Из второй серии пьянства, которая могла меня доконать, выходил уже самостоятельно.

Я не боюсь сегодня об этом рассказывать. Не надо стесняться своего прошлого. Если его стесняешься, начинаешь комплексовать. Смотришь трезво на себя со стороны, и становится грустно. Это неправильно – с прошлым надо расставаться, смеясь. Тогда оно уже не вернется. И расставаясь, обязательно выпить за расставание.

Это уже не страшно, потому что я абсолютно потерял интерес к алкоголю.

На похмелье всегда хотелось шутить! Помню, Вовка, опять-таки утром, налил себе стакан кефира, который, как говорили в народе, на втором месте после рассола "кто оттягиват". Он сидел на стуле, предвкушая скорое счастье, и глядел на стакан, как на живую воду. Глядел мечтательно, с упоением и надеждой. В это время на матрасе проснулся Леня, увидел, как Вовка застыл на мгновение в этой мечтательной позе – а на руке у Вовки, в которой он держал стакан с кефиром, были часы – и тут же сообразив, спросил:

– Вовка, сколько сейчас времени?

Качан посмотрел на часы, не угадав своей еще мутной, невыспатой головой, в чем подкол. Поскольку руку он повернул, кефир вылился ему на брюки! Шутка получилась незамысловатая, зато все веселились, как дети! Кроме, конечно, Качана.

Позже, в своих многочисленных путешествиях, в том числе по южным странам, мне приходилось пробовать анашу. Ну как было, к примеру, не попробовать ее на четырех тысячах метрах в горах Тибета? В том краю анаша вообще не считается у местных жителей наркотиком. До появления европейцев они не знали, что курить ее безнравственно. И потом, все-таки я считаюсь писателем, а писатель должен все проверять на себе. Он же не хирург. Вывод, который я сделал после нескольких затяжек анашой, "добив пяточку", оказался весьма удивительным даже для меня: "Радость от бутылки "Жигулевского" пива, выпитой утром солнечным на скамеечке в каком-нибудь московском скверике, сильнее, чем "добить пяточку" в высокогорье Тибета. Может, поэтому советские служащие в особом расположении духа и тянулись по утрам перед работой во всевозможные закусочные и рюмочные.

Именно в одном из пивбаров одним похмельным утром Леня высказал фразу, которая стала этаким маячком моей будущей творческой жизни по абсурдности и парадоксальности: «Это только наш человек может прибежать утром в бар и сказать: "Дайте мне скорее сто грамм чего-нибудь покрепче, мне немедленно надо протрезветь!"»





Скачать книгу полностью можно здесь: http://zadornov.net/?product=от-великого-до-смешного



Рисунки Миши Задорнова















"Эта черная кривизна белых прямых линий". А. Арканов. youtu.be/H8io1u-saks
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 95 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →