Записки журналиста (zelenyislon) wrote,
Записки журналиста
zelenyislon

Семнадцать мгновений Пушкина

Жизнь Пушкина известна хорошо, и едва ли не по часам. Еще задолго до советских времен родился миф о поэте – вольнолюбце, легкомысленном хулигане, веселой душе, отраде любого общества.
Пушкин, в самом деле, удивительно легко сходился с людьми, и друзей у него было много. Впрочем, как и врагов. Но и те и другие одинаково ценили гениальный дар поэта. Чем Александр Сергеевич пользовался широко и без всякого стеснения.
К 1820 году у него скопилось несколько «вольнодумных» стихотворений и довольно ядовитых эпиграмм. И все это попало на стол к государю. Все было внимательно прочитано.

Казалось бы ссылка неминуема. Острог, монастырь, в лучшем случае – тюрьма. И вдруг вместо ссылки – перевод по службе. И куда? На юг России! Он был командирован к генералу Инзову сверхштатным чиновником. Сейчас бы это назвали «специалистом по особым поручениям». Кем же был этот Инзов? Оказывается Председателем комитета об иностранных поселенцах южного края России!

В самом деле, Пушкин, вроде бы ничем не был занят. Приехал в Днепропетровск и стал ждать Раевских. Те, всей своей шумной и веселой семьей должны были ехать на Кавказ, а после в Крым!

К поездке в Крым Пушкин был подготовлен заранее. Светские дамы Петербурга рассказали ему несколько душещипательных историй, связанных с этим удивительным полуостровом, который заслуженно считался русской Ривьерой.

В дороге Александр Сергеевич теснейшим образом сблизился с семейством Раевских, а позже – с главой Южного тайного общества Муравьевым-Апостолом. Потом с Пестелем и остальными заговорщиками.

Правда, возникает закономерный вопрос – вроде бы царь – не дурак, чтобы подбрасывать сухие поленья в топку будущего бунта. Что же делает отчаянный вольнодумец Пушкин среди заговорщиков? Он автоматически должен к ним присоединиться.

Не присоединился. Но надо знать, что царское правительство имело полную информацию по Южному обществу декабристов. Откуда? Не стоит недооценивать царскую разведку. Кстати, Пушкин работал в Коллегии по иностранным делам – тогдашнем МИДе.

И вот поэт в Крыму. И пока – никаких восторгов.

Своего разочарования он и не скрывал. В одном из писем он пишет – «На ближней горе, посереди кладбища, увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных, заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни – не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнявшийся с землею, – вот все, что осталось от города Пантикапеи».

Заметьте – это трезвый взгляд аналитика, а не восторженного романтика!

В письме к Дельвигу – все тот же холодный, трезвый взгляд: «Я тотчас отправился на так называемую Митридатову гробницу (развалины какой-то башни), там сорвал цветок для памяти и на другой день потерял без всякого сожаления. Развалины Пантикапеи не сильнее подействовали на мое воображение. Я видел следы улиц, полузаросший ров, кирпичи – и только».

В черновом наброске этого письма Пушкин добавлял еще: «Воображение мое спало; хоть бы одно чувство, нет!».

Из Керчи Раевские и Пушкин едут в Феодосию, тогда еще незначительное поселение. И тут поэт недоволен.

Ничем добрым он не поминает этот город. «Из Керчи приехали мы в Кефу, – рассказывает он (письмо 1820 г.), – остановились у Броневского, человека почтенного по непорочной службе и по бедности. Теперь он под судом, – и, подобно старику Вергилию, разводит сад на берегу моря, недалеко от города. Виноград и миндаль составляют его доход. Он не умный человек, но имеет большие сведения о Крыме, стороне важной и запрещенной».

Странные слова произносит якобы легкомысленный Пушкин о важности секретной информации. Значит, чиновник царского МИДа вовсе не был восторженным дурачком. Скорей уж, холодным и трезвомыслящим чиновником по особым поручениям.

Да. Крым не сразу открылся перед ним. Он словно держал про запас некую тайну.

«Перед светом я заснул», – рассказывает Пушкин (письмо 1824 года). «Корабль остановился в виду Юрзуфа (Гурзуф). Проснувшись, увидел я картину пленительную: разноцветные горы сияли; плоские кровли хижин татарских издали казались ульями, прилепленными к горам; тополи, как зеленые колонны, стройно возвышались между ними; справа огромный Аю-Даг... И кругом это синее, чистое небо, и светлое море, и блеск, и воздух полуденный».

Было бы наивно и ошибочно полагать, что Пушкин прямо и грубо выполнял работу осведомителя. Скорее – куратора. Ведь цели Южного общества декабристов ему, монархисту, были предельно чужды. Он понимал, что они могут привести всю Россию к гибели. Ну, не созрела она еще для того, чтобы стать республикой!

Зато три недели, проведенные в Гурзуфе, запомнились ему на всю жизнь. А поездка в Бахчисарай принесла настоящий шквал вдохновения. Поэма «Бахчисарайский фонтан» – пожалуй – лучшая лирическая поэма в нашей литературе!

Правда, сам Бахчисарай не произвел на него отрадного впечатления, все те же пыль, грязь, неустройство.

«Вошел во дворец, – писал Пушкин (письмо 1824 года), – увидел я испорченный фонтан; из ржавой железной трубки по каплям падала вода. Я обошел дворец с большой досадой на небрежение, в котором истлевает ... N N (РАЕВСКИЙ) почти насильно повел меня по ветхой лестнице в развалины гарема».

И совсем иначе изобразил Пушкин свое посещение в стихотворении «Фонтану Бахчисарайского дворца» (1820). Позднее, в «Путешествии» Онегина, поэт тоже рассказал о своем посещении Бахчисарая в другом тоне:
Таков ли был я, расцветая,
Скажи, фонтан Бахчисарая!
Такие ль мысли мне на ум
Навел твой бесконечный шум,
Когда безмолвно пред тобою
Зарему я воображал?

Вот, что значит поэзия! Она и впрямь преображает реальность!

А государственный чиновник Александр Пушкин впоследствии пал жертвой заговора внутренней оппозиции и иностранных разведок. Кстати, даже место погребения поэта неизвестно – настолько все было засекречено.

************
АВТОР: писатель ВЛАДИМИР ПУЧКОВ

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments