?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сидели тут с девчонками, вино пили и мужиков обсуждали.


У меня подруга такая… ну не то, чтобы феминистка, но любит поговорить про ущемленные права женщин.




И вот она недавно вычитала, что женщинам запрещается водить поезда в метро. Она в таком возмущении! Говорит, что за хрень, хочу под землей работать, в туннелях ездить, а эти скоты с письками отняли такой романтичный кусок профессиональных возможностей.


Меня реально заинтересовал этот вопрос. Пошла читать, оказывается, это устав метро, а закон Федерального уровня, в котором утверждается перечень работ (тяжелых, опасных и вредных), при выполнении которых запрещается применение труда женщин. Всего 374 профессии, в том числе и эта.


А еще женщинам нельзя быть, например: лесорубами и рыбаками, сантехниками и водолазами, столярами и плотниками, забойщиками скота, водителями некоторых строительных машин (например, бульдозера), капитанами корабля и трубочистами (бугага).


С одной стороны, тетки в оранжевых жилетах и шпалы клали, и ничего. Или моляры - от токсичных испарений все органы отказывают. А тут сиди себе в локомотиве, на педальки дави, чотакова?


Девчонки домой ушли, я все это дело загуглила и мужу жалуюсь, мол, вот какая несправедливость. А он мне и говорит, что слышал, что если в метро состав переезжает попавшего на рельсы человека (что не редкость, любят люди красиво с собой покончить), машинист обязан оперативно убрать кровавый труп с путей, чтобы не задерживать круговорот поездов в природе. Вроде, даже у него и крюк специальный есть.

Правда ли это или байка, но как представила я себе все это дело, и как-то расхотелось мне подземной романтики. Пусть дискриминируют меня, фиг с ними, бороться за право забивать скот или трубы чистить, у меня тоже как-то не стоит. Пошла лучше ногти накрашу.

Recent Posts from This Journal

Comments

vehf263
Jun. 8th, 2018 02:58 pm (UTC)
Не переставая бешено размешивать в кастрюле кашу, и хуяча ногой по кроватке, я на автомате выдаю:
– Сём, а ты ему сделай минет со льдом!!!
Сёма вытерла красный нос чёлкой, перестала плакать, икнула, и спросила:
– А это как?
Как как… А я ебу? Спесднула, блин, а теперь думай чё ответить… откуда я, бля, знаю – как?? Я чё, гейша шоле? Ну, думаю, щас чё нить выдам, на отъебись… И выдала:
– Ты это… Короче, соси хуй. Гарику. Поняла, да? И вот ты, главное, не давись, не блюй, и секи момент, когда он кончить намылиццо. Ну, откуда я знаю, когда он кончит? Сём, спроси у него сама – он тебе скажет. И вот он скажет тебе: \"Ща, бля, кончу ахуенно!\" – и тут ты хватай лёд (припаси заранее), и прижми ему к яйцам! Бля буду, он этого никогда не забудет. И скажет тебе спасибо!
В одном я была права… Гарик этого НИКОГДА не забыл…
Итак, высрала я ей эту хуйню про минет со льдом, и благополучно забыла. Ровно на сутки.
Потому что через день раздался звонок в дверь. Открываю. На пороге стоит Гарик. Враскоряку. Лицо – скосорыленное. Смотрит недобро. И в его карих очах угадываецца желание лайт наебнуть Лиде.
Левой рукой Гарик держался за стену, а в правой держал за шкирку Сёму. На Сёме было весёлое жёлтенькое пальто с капюшончиком, из под которого виднелась буро зелёная чёлка, прикрывающая фингал, и снизу висели две ножки ниточки в зашнурованных ботинках. Сёма висела, и, судя по всему, страдала.
Я прикинула хуй к носу, что Гарик зашёл явно не чаю с кренделями испить, и отошла на шаг назад, прикидывая пути к отступлению.
Гарик слизнул капельки пота над губой, выкатил глаза, и взревел как в жёпу раненый джигит: \"ОНА???????????\"
Сёма мелко мелко закивала и нервно дёрнула ножкой.
Гарик уставился на меня, и снова взревел:
– НАХУЯ ТЫ, СУКА ТАКАЯ, МЕНЯ ПОКАЛЕЧИТЬ РЕШИЛА???? КОГДА ЭТО Я УСПЕЛ ТЕБЕ В ПЕСДУ СОЛИ НАСЫПАТЬ?? ОТВЕЧАЙ, СКОТИНА!!!!!
На всякий який, я пропищала:
– Идите оба на хуй! Я кормящая мать одиночка, меня нельзя расстраивать и бить, и ваще мне пора идти!
С этими словами я попыталась закрыть дверь, но не тут то было!!!
Гарик выставил вперёд правую руку, с зажатой в ней Сёмой, чем помешал мне мне произвести сие действие, а у Сёмы от неожиданного удара дверью свалился с ноги зашнурованный ботинок. И пропало сознание.
Поняв, что отступать некуда, я решила уж выяснить, за что меня щас будут бить. А в том, что меня ща побьют – я и не сомневалась нихуя ниразу даже.